Значит, нужен был один хлористый калий - а уж его в тогдашних аптеках выдавали хоть ведрами. Штука-то вполне безобидная, но в умелых руках...

В общем, через пару дней я приготовил мензурку с раствором, и теперь оставалось лишь ждать подходящего случая.

* * *

Кошку, конечно, было жаль. Она от прежних хозяев осталась.

Ленивая и пакостная тварь, надо сказать. Как ни придешь с работы что-нибудь да натворит. То нагадит на ковер, то на плинтус (аж обои лохмами - затирала свою мочу, гадина), а однажды заварочный чайник сбросила со стола и расколотила.

Чайника было особенно жаль - литровый, я его из Казахстана привез.

Короче говоря, надумал я совершить научный эксперимент.

Орала она, и царапалась, правда - чуяла, о чем речь идет.

Пришлось заклеить морду и лапы лейкопластырем. Шприца не пожалел вколол двадцать пять кубиков. Ноль эмоций. Только извивается на половике и на меня косится налитым кровью глазом. Я подождал-подождал - и вколол еще двадцать пять. Сам включил телевизор. Закурил, лежа на диване. И задремал.

Только слышу - странные звуки какие-то. Я не сразу и понял.

Глаза разодрал - батюшки! Из кухни, сокращаясь червяком, ползет это несчастное животное, и мычит почти человеческим голосом. Кончик языка вылез из-под лейкопластыря, и пена лезет. Подползла - у меня, честно скажу, мурашки по коже - еще раз взглянула мне в душу. И околела.

Я завернул ее в газету, газету положил в целлофановый пакет.

Вынес и положил в мусорный бак. Хоть и вредная была кошара, а все-таки жаль. Мученица науки.

Я в ту ночь гулять ушел. Весна была, ночи становились все короче. Я дошел до Гражданки, свернул на Непокоренных, потом на Кондратьевский, доехал на трамвае до Финляндского вокзала, и оттуда - на Арсенальную и прошел на Пироговскую. Было очень поздно, но на набережных кучковался народ, гуляли парочки.